С того времени, как Дионисий вступил на Александрийскую кафедру, вся жизнь его стала непрерывным рядом самоотвер­женных подвигов против разнообразных врагов Церкви, внеш­них и в особенности внутренних. В то время Церковь Хри­стова много страдала от внешних гонений языческой власти и еще более раздираема была различными раздорами, еретическими лжеучениями и расколами, грозившими нарушить церковное едине­ние и внутренний мир Церкви. В такое тяжелое время святой Дионисий Самим Богом предназначен был к тому, чтобы слу­жить для верующих твердою опорою. Благодаря ему, действи­тельно, мир в Церкви при всех опасностях и смятениях остался непоколебленным. А святая строго-благочестивая жизнь архипастыря, его самоотверженная любовь к пастве, кротость, искренность и смирение внушали к нему всеобщее уважение, даже среди его врагов и еретиков. Вся жизнь его была посвящена ревностному и неустанному служению Церкви Божией. С особенно горячею ревностью он заботился об обращении неверующих, с сердечною, отеческою кротостью относился он к заблуждаю­щимся и имел попечение о примирении разделенных. В скор­бях он обнаруживал возвышенное мужество, в вере – непоко­лебимое постоянство, во всей своей жизни поразительное, глубокое смирение, – в то время как весь христианский мир удивлялся его учености и добродетелям.

Унаследовав от Оригена любовь ко всякого рода знанию, святой Дионисий находил возможным согласовать его с хри­стианским вероучением и по-прежнему внимательно читал и исследовал сочинения лучших язычников и различных ере­тиков, волновавших в его время своими лжеучениями Церковь Божию. Охраняя чистоту христианского церковного учения от еретических лжеучений и разномыслий, святой Дионисий отвергал их, однако, не прежде как по личному убеждению дознавал их несостоятельность, и тогда уже с силою и мужеством вооружался против нечестивых еретиков.

Один христианин, по имени Тимофей, не был захвачен вме­сте с святым Дионисием и другими верующими. Найдя дом под стражею, он бежал в крайнем смущении и сообщил о взятии архипастыря под стражу поселянину, который направлялся на одно праздничное торжество. Весть об этом расстроила все тор­жество, и все гости бросились к месту пленения святителя с такою стремительностью, что стражи бежали. Дионисий и его друзья полураздетыми положены были на голые кровати и, приняв по­селян за разбойников, умоляли не предавать их смерти. Но святитель был схвачен за руки и ноги некоторыми неизвест­ными друзьями и, несмотря на свое сопротивление, унесен отсюда и посажен на неоседланного осла. Затем, против своей воли, он был увезен в одно безопасное место. Кто были эти друзья, спасшие святителя, так и осталось совершенно неизвестным: очевидно, Господь чудесным образом хранил св. Дионисия для блага Церкви, в то время гонимой, унижаемой и обуреваемой внутренними волнениями и смутами.

– Ты должен был бы претерпеть все возможное, но только не рассекать Церкви Божией, – писал ревностный архипастырь сему лжеучителю. – Не менее славно умереть для того, чтобы только не раздирать Церкви, как и для того, чтобы не принести жертвы идолам. По моему суждению, первое даже выше, потому что в последнем случае умирают для спасения своей души, а там для блага всей Церкви.

– Мы должны повиноваться более Богу, нежели человеку.

Так трогательно описывает святой Дионисий подвиги любви христианской в сие тяжелое для Александрии время, особенно со стороны церковного клира; но он сам был для верующих луч­шим образцом такого самоотвержения, превышавшего подвиг мученический: ибо « Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих » (Иоан.15:13) . И святой Дионисий, полагая все силы свои на утешение и помощь недугующим, не жалел для них самой жизни своей, памятуя слова Спасителя: « так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне » (Мф.25:40).

Молитвами святителя да спасет Господь Бог Церковь Свою от всякого лжеименного знания и разделения и да со­хранить церковное единение и мир, в духе кротости и любви христианской.